Алексей Кручёных. Лирические циклы. 1932–1949 - Алексей Елисеевич Крученых

ветром сшевельнуло шляпёнку,

и тогда гремучий кран

изысканно выгнул

ферму,

избоченился

кавалером,

преподнося летунью,

сдувая брызги…

СТОТОННЫЙ.

И снова

набряк громадой металла.

Это такая вещь,

столькая тяжесть,

что сто тонн Арин и Маришек

вместе

рядом

ничего не весят…

1932 г.

Мелочи жизни

Как трудно зверя перестроить![8]

Тоску по драке

         я[9] вздумал заменить

                      азартною игрою, —

но оказалось

            хуже

                втрое, —

                     рубились до утра.

И я теперь, как тень,

                   пластом,

                      и грудь скребут и давят

                            бессонница и проигрыш…

В тоске нарывно

к тебе я всё ж на четвереньках

приблизился, не смея, Ариша!

«Разве мои слёзы и всякие мелочи жизни…»

Разве мои слёзы

и всякие мелочи жизни

можно сравнить хотя б с Днепростроем?

А всё же они мне близки,

они мне очень дорого стоят.

Вот об этом и будут мои книжки —

вне плана, госсмет,

п[отому] ч[то]

         дело слишком пустое[10],

              как всякая тоска человечья…

«Поставщики просахаренного алкоголя…»

Поставщики просахаренного[11] алкоголя,

– альков и адюльтер, —

Стендаль, Бальзак, Золя —

в прогорклом социальном[12] масле,

Де Сад и Казанова —

враз это вовсе о-натюрель,

язвой трюхнет[?] —

кому францужков этих перегнать?

Однако и у нас

зуд арь старейший

накапал сотню строк

на [нрзб.] рококо-каратов

с фрейдистской патокой

и самой паюсной страстишкой[13].

Поэма – для избранников,

и прозывается:

«О женщине, что с болью выдирает брови

и бреет волосы подмышкой»!

«Зарядка без конца!..»

Зарядка без конца!

Аккумулятор нежный,

ты зажгла меня стихами

на пятигранные недели

и тысячу рассказов

в косую сажень!

Подстреленным волком верчусь

и не знаю,

как с ним управиться,

с этим буйно вьющимся садом.

«Тигрятник ловкий, берегись!..»

Тигрятник ловкий, берегись!

В тайге друзей

под гримом валежника

на невидимках троп,

как на зверей,

наставлены —

капканы,

самострелы,

нарыты крючковеру ямы, —

во исполнение закона строгого:

человек человеку клоп!..

Ир! Что же нам делать

и какой ты мне подложишь боб?!

Стихи Татьяне

Лирическая суматоха

Вступление

Щедро взращённая

на поэтических баштанах,

на дружеских гаданиях,

глядит первовидением

гордою колонною,

по небу фатаморганою

стремглавно пролетает

в свою пещерную обитель

колдунья Танахара – Танька.

1948 г.

I

«В старину, как пламя…»

В старину,

как пламя,

отчаянные парни —

усачи-гусары; дуэлянты,

мрачнолохмач Грушницкий,

ре-мон-тё-ры,

издеваясь над курносой,

без аркана, без седла,

схватив за вздыбленные гривы,

усмиряли

        пугливо-диких кобылиц

                      из степных табунов.

А я,

о-ди-нё-ше-нек,

на всём скаку

набрасывал узду

на полчища и своры

сожравших свет

промозглых прошляков, —

но – нет той громовержной славы

и тех,

от девушек,

рукоплесканий и венков…

Что делать мне?

Куда идти?

И как вернее залучить

ветроволосых божков?

В какой вертеп

              излить

                    кипящую любовь?!

II

«Когда ни днём, ни хмурою ночью…»

Когда ни днём, ни хмурою ночью

не выходит строчек охват, —

бей себя обухом по башке,

как когда-то разъярённый лохмач Зевес —

может быть, выскочит

в полированных латах

со щитом Медузы

грозная мудрость

тяжеловес.

А вы все,

пронырливей гидры,

проходимцы времён,

тощемозглые оравы, стада, мильон,

трижды сожравшие халтуры урожай,

сигайте быстрее в пропасть без имён,

и память о вас ветер раздует,

как трухлявый сарай…

Для чего ж я пишу, множу язвы бессонницы, трепыханья?

Чтобы однажды вечерком

За бутылкой высокородного мукузани

прочитать всё подряд

острым друзьям

и стремительной Тане —

пусть жгучею искрой вина,

полыханьем ночей

поэмы

     трижды

           врежутся

                   в память!

«Роман по телефону» в сборнике «Избранная лирика для читки. I» (РГАЛИ, фонд А. Кручёных)

III

«После встречи с одним видением в ресторане…»

После встречи с одним видением в ресторане:

– Давайте будем с Вами жить по телефону,

потому что всё мне известно заранее,

и не хочу таскать

                 страданий тонну!

И тысячи миль

и миллионы веков

тянулся магнитный

роман без оков…

И н е пил я водки матёрой,

и проклял очко,

по ночам без к-о-н-ц-а

      измеряя бессонных бульваров

                                       кольцо.

IV

«Стройней всех башен в Дели Танахара…»

Стройней всех башен в Дели

Танахара,

седые мифы, параллели —

ей не пара,

она быстрей и строже

меченосной Кали,

не вздумай хмурой ночью,

бандит, её подкалывать.

Во всём ей верно служат

даже джинны —

ходящие под облаками

бульдоги-исполины.

И для неё воздвигнут замок

стооконный,

хитрей прославленной худогами

улыбки Джиоконды.

Шутя заткнула чудо-Дельфы

за корсаж,

ей ежедневно строят эльфы

вернисаж.

А служба Аполлона —

пыль отряхать с подола…

Не пересилит башни